Джеральд Даррел - Ослокрады

- Скажи, папочка,- спросила вдруг Аманда,- если бы ты писал картины как

Рембрандт, что бы ты делал?

- О-о, я был бы счастлив,- сказал генерал.

- Я имею в виду - если бы ты внезапно открыл в себе талант Рембрандта,

стал бы ты продавать свои работы?

- Пожалуй,- ответил удивленный генерал.

- И если бы у тебя весь чердак был набит шедеврами на уровне кисти

Рембрандта, как бы ты их подписывал? - спросила Аманда.

Дэвид, обеспокоенный таким странным подходом сестры к животрепещущей

проблеме, ерзал на стуле.

- Ну, выдавать их за подлинного Р-рембранд-та,- подумав, сказал

генерал,- было бы н-незаконно, так что мне пришлось бы продавать их под моим

собственным именем. Н-ну, можно, конечно, придумать себе псев-до-ним - вот,

например... Рембранд-хлыст... Нет, не годится... Рем-бранд-мейстер? Ближе к

делу... Aral Вот! Рембранд-майор! Обер-унтер-Рембранд-генерал-майор! А,

каково! А если бы я продавал их как подлинного Рембрандта, это было бы

мошенничеством.

- Папа, скажи,- снова спросила Аманда,- почему одни действия считаются

преступлениями, а другие нет?

- Видишь ли, милая, над этой проблемой веками бьются философы и

религиозные конфессии, а ты хочешь, чтобы я сейчас, с куском жаркого во рту,

дал тебе скорый и точный ответ!

- Ну папа,- настаивала Аманда,- действия, которые причиняют людям боль,

понятное дело, относятся к преступлениям; но скажи, почему преступлениями

иногда называются деяния, которые вовсе не обязательно причиняют людям боль?

- Девочка моя,- обреченно сказал генерал,- ты порою говоришь так же