Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

Впрочем, к одной зебре я все же проникся симпатией. Это был жеребец,

представитель самых крупных, пустынных зебр. Тело этих зебр (они же зебры

Грэви) напоминает лошадиное; длинная, породистая голова отчасти смахивает на

ослиную, однако больше похожа на голову арабского скакуна с изящной, нежной,

бархатистой мордой; узкие правильные полосы словно нарисованы по линейке;

огромные уши походят на косматые цветки аронника. Насколько мне известно, в

Англии наш экземпляр был единственным в своем роде, и я считал, что его

редкость, не говоря уже о красоте и кротости, дает мне право скармливать ему

дополнительные порции овсяной сечки, которую он бережно брал с моих ладоней

губами, мягкими, как шляпки растущих в его загоне грибов.

В северной части секции простирался зеленый бархатистый луг в окружении

кринолина из кудрявых дубов. Здесь жили несомненно самые редкостные из

доверенных нам животных - чета молодых оленей Дэвида, или милу. На оленью

мерку они, пожалуй, были нескладными и уж во всяком случае не могли

сравниться грациозностью с обитавшими по соседству ланями и благородными

оленями. Высота в холке немногим больше метра; морда длинная, серьезная; под

раскосыми миндалевидными глазами - своеобразная полость, этакий кармашек из

розовой кожи, который милу открывает и закрывает по своему произволу.

Кармашек этот ни с чем не сообщается и не выполняет никакой полезной

функции. Тело коренастое, подобное ослиному; окраска буровато-рыжая, но

брюхо белое, и такого же цвета сердцевидное пятно украшает седалище.