Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

плешины оголенного известняка. Старые быки спускались туда степенным шагом,

правильным строем. А затем ложились на землю и энергично брыкали задними

ногами, так что вся туша конвульсивно дергалась. Издали казалось, что бизоны

силятся освободиться от опутавшей их незримой сети. Жесткий мел соскребал с

кожи слинявшую шерсть, которая их явно раздражала. Около получаса длилась

эта процедура; наконец, начесавшись всласть, быки тяжело поднимались, и по

мягкой коричневой шкуре на боках и брюхе пробегала мелкая дрожь. Отряхнутся

от белой пыли и с крошками мела в спутанной гриве бредут на пастбище.

Когда приходила пора сбрасывать зимнюю шубу, на них словно какое-то

исступление находило. Куда ни погляди - непременно увидишь бизона, который,

закрыв глаза, в экстазе упоенно скребется о прутья ограды или корявый ствол

боярышника. От слинявшей шерсти на голове и плечах они избавлялись другим

способом. Тут их выручал густой терновник: его стволы отлично подходили,

чтобы поскрести спину, а свисающие почти до земли переплетенные ветви

служили частыми гребнями. Проходят поочередно под деревьями так, чтобы ветви

цепляли их густые гривы, а сучки и колючки вычесывают ненужный зимний волос.

Весной терновник весь бывал увешан, словно диковинными плодами, клочьями

мягкой желтовато-коричневой шерсти, и эти пушистые пряди пользовались

большим спросом среди воробьев и овсянок, которые выстилали ими гнезда.

Когда европейцы пришли в Северную Америку, бизонов там было

видимо-невидимо. Огромные стада насчитывали миллионы особей и представляли