Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

утром стащил в кладовке. Этот облепленный волосинками памятник старины давал

мне полное преимущество над Уопс, которая из всех видов корма больше всего

на свете обожала финики. Она с явным наслаждением приняла мой дар, и,

пользуясь тем, что все внимание Уопс сосредоточено на финике, я, не мешкая,

поднял ее и понес к ограде. Стараясь держать лицо подальше от острых зубов

Уопс, я объяснил зрителям, что она всю эту неделю, как говорится, не в

форме, отсюда такое недружелюбие. Стыдливая мина, которой я сопроводил этот

беспардонный вымысел, повергла всех (кроме меня и Уопс) в смущение.

Нескольких наиболее юных зрителей поспешно увели во избежание нежелательных

вопросов. Тяжеленная Уопс оттянула мне руки, и я опустил ее на землю. Она

встряхнулась по-собачьи, обнюхала землю - может, еще финик найдется?-

убедилась, что больше фиников нет, укоризненно вздохнула и затрусила

восвояси.

Ближе к зиме Уопс оделась в густейшую меховую шубку, и хвост ее казался

вдвое больше обычного, однако она явно не собиралась впадать в спячку;

вообще же дикая енотовидная собака - единственный представитель семейства

собачьих, который зимой отлеживается в норе. Она стала вяловатой и

предпочитала не выходить из конуры на снег, но и только. Я нигде не читал,

чтобы эти звери как-то оборудовали свое зимнее убежище, но Уопс затеяла

нечто в этом роде. Однажды утром я увидел следы ее трудов: на прогалине

между кустами лежали свежесломанные ветки с листьями. Скормив ей положенную

порцию, я сел и начал наблюдать. Через некоторое время Уопс вдруг перестала