Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

и бултыхалась в зеленой булькающей воде. Иногда она по нескольку минут

лежала на спине, пристально рассматривая свои лапы. Смысл этой странной

повадки остался для меня загадкой. Но чаще медведица плавала по-собачьи,

загребая всеми четырьмя ногами: доплывет до конца бассейна - поворачивается

на спину и с силой отталкивается от стенки задними ногами, так что вокруг

шеи и плеч возникает белый бурунчик. Сэм, как я уже говорил, никого и ничего

не замечал (за исключением разве что ведра с кормом); Бэбс для вдохновения

была необходима публика, в такие часы она не выходила из бассейна, услаждая

галерку игривыми ужимками примадонны из третьеразрядной пантомимы. Бросаясь

за хлебными корками, она шлепала брюхом по воде с такой силой, что брызги

летели на возмущенного Сэма, и ему приходилось перебираться на более

безопасное место.

Как ни странно, Сэм явно не любил воду. Если в бассейн бросали корм, он

не нырял за ним, а старался выловить лапой, стоя у бортика. Не поймает -

вовсе уйдет. Правда, дважды я видел, как он спускался в бассейн, чтобы

поиграть с супругой, и это было зрелище, достойное внимания. В одиночку Бэбс

исполняла свои номера без юмора, с напряженным, сосредоточенным видом, будто

взялась за малопочтенное дело, которое, однако, надлежит любой ценой довести

до конца. Веселой я видел ее только в тех случаях, когда Сэм присоединялся к

ней; ее морда сразу становилась милой и добродушной. Сидя по пояс в воде,

Сэм обнимал и легонько покусывал супругу, и глаза его излучали

снисходительную доброту. А Бэбс, глядишь, до того разойдется, что кусает его