Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

оживленные комментарии и догадки зрителей.

- Агнесса, пойди сюда, посмотри - тигр в воде!

- О! Какой милый, правда?

- Интересно, зачем он туда забрался?

- Кто его знает. Может быть, пить хочет.

- Хорошо, а лежать-то зачем?

- Не знаю. Может, он больной.

- Не говори глупостей, Берт.

- Может быть, это водяной тигр. Особая порода, ну?

- Наверно, так и есть. Правда, он милый?

- Кинь ему хлеба, Берт.

Большая корка хлеба ударяет Рани по макушке, и тигрица с недовольным

ворчанием поднимает голову.

- Не станет он его есть.

- Попробуй кинуть орех.

Честное слово, этот разговор не плод моего воображения. Я записал его

дословно, и у меня есть свидетели. Зрелище распростертой в воде Рани рождало

самые нелепые гипотезы в головах благородной британской публики. Теснясь

вдоль отжима, посетители с напряженным вниманием глазели на тигрицу. Даже

уличное происшествие не могло бы вызвать более жадного интереса.

До моей работы в Уипснейде я не представлял себе, как мало люди

осведомлены даже о простейших фактах в жизни животных. Зато служителям

полагалось знать все на свете. Тигры так и рождаются полосатыми? А львы

укусят, если к ним войти? Почему у тигра есть полосы, а у льва нет? Почему у

льва есть грива, а у тигра нет? А тигры укусят, если к ним войти? Почему

белый медведь белый? Где водятся белые медведи? А они укусят, если к ним

войти? Такие вопросы и сотни других нам задавали во все дни недели, иногда

по двадцать-тридцать раз на дню. Когда наплыв посетителей бывал особенно