Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

размеренной трусцы, оскалила белые зубы с розовой полоской десен. Стон

оборвался, и Джам отступил на прежнюю позицию. И снова тигры рыскают

туда-обратно в прозрачном сумраке между кустами, поблескивая рыжеватой

шерстью. С моего мало уютного наблюдательного пункта в крапиве мне казалось,

что Морин вообще не намерена уступать Джаму, и я восхищался его выдержкой. А

она явно упивалась своей властью над супругом и продолжала водить его за

собой.

Прошло еще полчаса, движения Джама с каждой минутой становились все

более порывистыми и нетерпеливыми. Но вот я заметил, что Морин замедлила шаг

и обмякла; спина ее прогнулась так, что светло-медовое брюхо почти

волочилось по земле. Тигрица вихляла всем телом, и тоскливая озабоченность в

ее взгляде сменилась таинственной задумчивостью, присущей тиграм, когда они

дремлют после кормления. Ленивой походкой она не столько прошла, сколько

проплыла из зарослей вниз к высокой густой траве возле пруда. И остановилась

там, повесив голову. Джам жадно следил за ней от опушки; глаза его сверкали

зелеными льдинками на грозной морде. Морин ласково замурлыкала, и кончик ее

хвоста черным шмелем заметался по траве. Потом она аккуратно зевнула,

обнажив розовую пасть в волнистой кайме темных губ. Медленно расслабилась и

упала боком на траву. Джам затрусил к ней, вопросительно урча, и она

отозвалась глухим воркованием. Тогда он, не мешкая, оседлал Морин, выгнув

спину дугой и загребая лапами по ее бокам. Голова тигрицы поднялась, и он

страстно впился зубами в ее изогнутую шею. Морин словно таяла под ним,