Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

далеки от обычного ворчания или рычания, что напоминали какой-то особый

язык. Тигры фыркали, производя дрожащими носами громкие булькающие звуки.

Всего-навсего фырканье, но как они умели его варьировать, сколько разных

значений в него вкладывали (во всяком случае, мне так казалось)! Причем

беседовали Морин и Джам, только когда мы загоняли их в клетки или выпускали

в вольер.

Фырканье производилось двояко, и звук получался либо протяжный и

насыщенный, словно тигры спокойно переговаривались, либо очень громкий, с

вопросительной интонацией; оба способа допускали вариации в зависимости от

обстоятельств. Беседы производили впечатление настоящего диалога: если тигр

издавал вопросительное фырканье, другой непременно отзывался.

Поначалу я только и различал два основных, так сказать, мотива -

бормотание и вопросы. Однако, прислушиваясь, я научился улавливать небольшие

отклонения; казалось, что и отдельные фырканья различаются между собой, в

каждое из них вложен свой, особый смысл. Долго я воспринимал беседы тигров

просто как фырканье, потом начал склоняться к мысли, что они разговаривают

друг с другом на каком-то очень примитивном языке. Идея эта настолько меня

увлекла, что я потратил уйму времени, прежде чем научился воспроизводить

некоторые самые простые звуки, и наконец направился к тигровой яме, чтобы

проверить свои успехи на Поле. Как только он подошел к дверце, я наполнил

легкие воздухом и изобразил звучное вопросительное фырканье. Убежденный, что

сам Джам не сказал бы лучше, я стал ждать ответа. Поль замер, явно