Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

бледношафрановое жабо. Темные полосы на рыжем фоне казались языками черного

пламени. Но, пожалуй, всего красивее были глаза: миндалевидные, чуть

скошенные, большие, они напоминали полированную морем гальку цвета

травянистой зелени.

Обычно наши утренние собеседования с Полем прерывал Джеси, ему не

терпелось выяснить, куда я, такой-сякой, запропастился с его лопатой. Той

самой лопатой, за которой я каждое утро вызывался сходить, чтобы был предлог

навестить тигров. И которая играла в распорядке Джеси немаловажную роль: он

отправлялся с ней в рощу для утреннего очищения, без чего не мыслил себе

свой трудовой день.

Возвратившись после общения с природой, Джеси принимался за дела и

начинал чистить тигровую яму. Мы снова запирали Рани в клетке, входили с

щетками и ведрами в яму, драили бетон и собирали оставшиеся от вчерашнего

обеда кости. После этого поочередно выпускали Рани и Поля, чтобы произвести

уборку в их клетках и сменить подстилку. Вернувшись в клетки, оба тигра

совершали очень своеобразный обряд. Идут, принюхиваясь, прямо на свою

постель и принимаются ворошить и мять лапищами солому. Уши прижаты к голове,

в полузакрытых глазах - задумчивое, мечтательное выражение. Потом вдруг

выпрямляются и обильно поливают мочой самую середину своих чистых постелей.

После чего половину дня дремлют, временами просыпаясь для того, чтобы

вылизать лапы и сладко позевать. Видимо, обнаружив в клетках чистые опилки и

свежую соломенную постель, не слыша собственного острого запаха,