Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

после чего присел и уставился меня желтыми глазищами, злорадно упиваясь моим

испугом. Шутка эта настолько пришлась ему по вкусу, что в тот же день

попозже он повторил ее. И снова был вознагражден зрелищем того, как я

подпрыгнул, словно испуганный олень. С той разницей, что я сверх того

выронил ведро, споткнулся о него и со всего маху шлепнулся в буйную крапиву.

Позже я убедился, что холодная погода вместо того, чтобы внушить Альберту

кротость, превращает его в страшного разбойника. Он развлекался тем, что

прятался за кустами и внезапно выскакивал из засады, пугая ничего не

подозревающих престарелых дам. Видимо, упражнения эти призваны были улучшить

его кровообращение, когда в воздухе пахло морозцем.

Я продолжал изучать сведения Плиния и Пэчеза о львах, но уже более

критически. После бурного дня в обществе прыгуна Альберта я отдыхал душой,

читая про сказочно милых четвероногих, куда более симпатичных, чем мои живые

подопечные. Особенно нравились мне рассказы странников о встречах со львами

в дебрях, неизменно подчеркивающие ум и дружелюбие зверя. Так, Плиний

сообщает о Менторе Сиракузском, как тот встретил в Сирии льва, который

почему-то проникся к нему самыми теплыми чувствами, прыгал вокруг него,

будто шалый ягненок, и со всеми признаками симпатии лизал его следы. В конце

концов Ментор обнаружил, что причиной столь трогательного проявления приязни

был вонзившийся в лапу зверя большой шип: лев хотел, чтобы человек выдернул

занозу.

Видимо, тогдашние львы были поразительно беспечными, ибо Плиний