Джеральд Даррел - Звери в моей жизни

других случаях, он обращает свою ярость сперва на самца и только во вторую

очередь на самку, а детенышей вообще не трогает, разве что в состоянии

крайнего голода".

Трех дней знакомства с Альбертом было для меня довольно, чтобы

уразуметь, что на него это характеристика никак не распространяется.

Свирепости и жестокости у него было хоть отбавляй, но милосердием и не

пахло. Всякий, кто смиренно простерся бы на земле перед ним, был бы

вознагражден за свою кротость укусом в загривок.

Не менее внимательно штудировал я Пэчеза, и он с самоуверенностью

человека, в жизни не видевшего львов, сообщил мне, что "в холодных областях

львы более миролюбивы, в жарких - более свирепы". Прочтя эти слова, я

проникся надеждой, что смогу поладить с Альбертом, так как сразу после моего

прибытия в Уипснейд заметно похолодало, на холмы обрушился леденящий ветер,

от которого корявые кусты бузины скрипели, стонали и зябко жались друг к

другу. Если верить Пэчезу, в такую погоду Альберту и его женам полагалось

мило резвиться, наподобие котят.

Уже на второе утро мое доверие к Пэчезу было грубо подорвано.

Согнувшись в три погибели от встречного ветра, синий от холода, я брел мимо

львиной клетки, возвращаясь под кров теплого Приюта. Между тем Альберт

спрятался в густой траве и крапиве на углу вольера, рядом с дорожкой.

Уверен, он заранее приметил меня и решил преподнести мне маленький сюрприз,

когда я буду идти обратно. Дождавшись, когда поровнялся с ним, он неожиданно

выскочил из укрытия и с устрашающим рыканьем бросился на железные прутья,