радости своей, он узнал также, что нога вовсе не оторвана, а только висит.

И пошел с ребятами в тот дом, к Биму.

Он нажал кнопку звонка. Бим ответил вопросом: "Гав! (Кто там?)"

- Это я - Толик! - крикнул гость. Потом услышал, как Бим, прислонив

нос к щели, фыркал и втягивал воздух. - Бим, это я - Толик.

Бим взвизгнул, залаял. Так он кричал: "Здравствуй, Толик!"

И мальчик его понял, впервые понял фразу из собачьего языка.

Степановна, услышав лай и разговор человека с собакой, вышла:

- Ты чего, мальчик?

- Я - к Биму.

Выяснилось все без труда. Они вошли вдвоем.

Толик не узнал Бима: поджарый, без живота, свалявшаяся шерсть,

кособокая походка, выпирающие наружу ребра - нет, это не Бим. Но глаза,

умные и полные ласки, сказали: "Я - Бим".

Толик присел на корточки и дал волю собаке. Бим, обнюхивая его, лизал

пиджачок, подбородок, руки и наконец положил мордаху на носок ботинка

Толика. Казалось, он успокоился.

Все рассказала Степановна Толику, незнакомому мальчику, все, что

знала о Биме и об Иване Иваныче, но не могла только объяснить, где и кто

раздавил лапу.

- Судьба, - определила она. - И у каждой собаки - своя судьба.

Говорила она с мальчиком спокойно, хоть и с горечью, не кичась своей

старостью и не подозревая своего большого жизненного опыта, на равных.

- А где табличка? - спросил Толик. - Была же. Я читал.

- Была. Тебя как звать-то?

- Толик.

- Толик - это хорошо... Была. Кто-то снял, стало быть.

Толик подумал: "Он снял, серый дядька". Но все-таки вслух не

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>