Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

первый.

- Теперь все равно, - отозвался второй и пошел в будочку.

Наш бедный Бим понял по интонации (не по словам): это его спасители.

Он слышал, как пронзительно зазвонил в будочке звонок, а через минуту

тиски отпустили лапу. Но Бим не двигался, он оцепенел. Тогда его взял

человек и отнес за линию дороги. Там Бим закрутился волчком на месте,

зализывая раздавленные пальцы. И однако (до чего же собаки наблюдательны!)

он слышал говор из окон и дверей поезда теперь, не ослепленный светом, он

видел поезд из темноты сбоку разные голоса повторяли слова "собака" и

"охотничья", слова очень понятные.

Бим был благодарен хорошим, добрым людям. Вот так. Где-то кто-то

перевел стрелку той дороги, по которой доверительно шел Бим. И никакому

"кто-то" нет теперь дела до того, что какой-то собаке защемило ногу и она

стала калекой. Как бы там ни было, но теперь он уже никогда не пойдет по

железной дороге: это он понял так же, как понял еще в юности, что там, где

бегут автомобили, ходить нельзя.

Бим попрыгал на трех ногах, измученный, изуродованный. Он часто

останавливался и лизал онемелые и уже припухшие пальцы больной лапы, кровь

постепенно утихла, а он все лизал и лизал до тех пор, пока каждый

бесформенный палец не стал идеально чистым. Это было очень больно, но

другого выхода не было: каждая собака это знает: больно, но терпи, больно,

а ты лижи, больно, но молчи.

...К родной двери он прихромал далеко за полночь. Нет! Опять нет

следов Ивана Иваныча. Бим хотел поцарапаться в дверь, как и обычно, но,