Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

легче пойдет.

Анисья - это квелая. Она дольше других возилась с каждым клином и в

конце концов оказалась на отшибе. Странное для женщин произошло тут

событие и непонятное: Бим подошел к Анисье расслабленной походкой и тоже,

как Матрене, полизал горькие брезентовые рукавицы. Все приостановили

работу и с удивлением смотрели на Бима.

Потом они, по приказу заразы, сели все под кустами и обедали, каждая

из своего узелка. И покормили Бима. Он ел. Теперь он уже брал пищу из рук

хороших людей. Это было его спасением.

К вечеру он забеспокоился: подходил к Матрене, садился, вяло семенил

передними лапами, смотрел ей в лицо, снова отходил, ложился, но вскоре

опять подходил и снова отдалялся.

- Уйти хочешь, Черное Ухо, - догадалась Матрена. - Ну, иди, ступай,

Черное Ухо. Куда же я тебя дену? Некуда. Иди.

Бим попрощался и пошел, медленно, шагом, не по-собачьи пошел вдоль

железной дороги обратно. Дорога есть дорога, она указывает, куда идти, -

никогда не собьешься, если взял правильное направление. Только вот все

тело мучительно ныло от вчерашних побоев серого, трудно было дышать на

ходу, но - что поделаешь! - идти надо, благо он подкрепился у добрых

женщин, да и тропинка по бровке была гладкой и ровной. Постепенно

втянувшись, он легонько и затрусил. Как же живучи собаки и отходчивы!

Если посмотреть со стороны, ничего особенного в этом не было: по

полотну железной дороги семенила хворая собака. И только.

Ближе к городу из одного пути стало два: еще пара железных