Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

ропота, в страданиях, не известных миру. Не дело Бима и не в его

способностях понять, что если бы не было надежды совсем, ни одной капли на

земле, то все люди тоже умерли бы от отчаяния. Для Бима все было проще:

очень больно внутри, а друга нет, и все тут. Как лебедь умирает после

потери любимой, взмывая вверх и бросаясь оттуда камнем, как журавль,

потеряв родную и единственную журавлиху, вытягивается плашмя, распластав

крылья, и кричит, кричит, прося у луны смерти так тогда и Бим: лежал,

видел в бреду единственного и незаменимого друга и готов был ко всему,

даже не сознавая этой готовности. Но он теперь молчал. Нет на земле ни

единого человека, который слышал бы, как умирает собака. Собаки умирают

молча.

Ах, если бы Биму сейчас несколько глотков воды! А так, наверно, он не

встал бы никогда, если бы...

Подошла женщина. Она была в ватном пиджаке и ватных же брюках, голова

повязана платком. Сильная, большая женщина. Видимо, она сперва подумала,

что Бим уже мертв, - наклонилась над ним, став на колени, и прислушалась:

Бим еще дышал. Он настолько ослабел со времени прощания с другом, что ему,

конечно, нельзя было устраивать такой прогон, какой он совершил за

поездом, - это безрассудно. Но разве имеет значение в таких случаях разум,

даже у человека!

Женщина взяла в ладони голову Бима и приподняла:

- Что с тобой, собачка? Ты что, Черное Ухо? За кем же ты так бежал,

горемыка?

У этой грубоватой на вид женщины был теплый и спокойный голос. Она

спустилась под откос, принесла в брезентовой рукавице воды, снова