Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

- Так чья же собачка, дети?

В два голоса одновременно ответили взрослый мальчик и Толик.

- Ничья, - сказал один наивно.

- Моя, - настороженно сказал Толик. - В эту минуту моя.

Толик не раз видел серого дядьку: он важно прогуливался вокруг парка

в одиночку. Как-то раз даже вел с собой собаку, которая упиралась и не

хотела идти. А однажды подошел к ребятишкам и зудел им, что они и играть

то не умеют, как прежде, и вежливости у них нет, и воспитывают их

неправильно, не так, как прежде, и что за них люди воевали даже еще в

гражданскую, за вот этих, таких, а они не ценят и ничего не умеют, и что

все это стыдно.

В тот далекий день, когда серый поучал их, Толику было девять лет.

Теперь же двенадцать. Но дядьку этого он помнил. Сейчас Толик сидел, обняв

Бима, и сказал "моя".

- Ну, так как же: ничья или его - спросил дядька, обращаясь ко всем и

указывая на Толика.

- На ней вон табличка есть, - вмешался пухленький не в добрый час.

Серый подошел к Биму, потрепал ухо и стал читать на ошейнике.

Бим тотчас почуял, совершенно точно: от серого пахнет собаками,

пахнет как-то отдаленно, многодневно, но пахнет. Он посмотрел ему в глаза

и немедленно, тут же не поверил - ни в голос, ни в взгляд, даже и не в

запахи. Не может быть, чтобы человек просто так вобрал в себя далекие

запахи разных собак. Бим прижался к Толику, пытаясь отцепиться от серого,

но тот не отпускал.

- Нельзя лгать, мальчик, - укорил он Толика. - По табличке - не твоя

собака. Стыдно, мальчик. Тебя что, родители так приучили говорить