Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

положил одну лапу на ее туфлю, а голову - на другую лапу. Так он сказал:

"Спасибо тебе".

Даша достала из бумаги две котлеты, две картофелины и положила их в

миску:

- Возьми.

Бим не стал есть, хотя третьи сутки у него не было во рту ни крохи.

Даша легонько трепала его за холку и ласково говорила:

- Возьми, Бим, возьми.

Голос у Даши мягкий, душевный, тихий и, казалось, спокойный, руки

теплые и нежные, ласковые. Но Бим отвернулся от котлет. Даша открыла рот

Бима и втолкнула туда котлету. Бим подержал, подержал ее во рту, удивленно

глядя на Дашу, а котлета тем временем проглотилась сама. Так произошло и

со второй. С картошкой - то же.

- Его надо кормить насильно, - сказала Даша Степановне. - Он тоскует

о хозяине, потому и не ест.

- Да что ты! - удивилась Степановна. - Собака сама себе найдет.

Сколько их бродит, а едят же.

- Что же делать? - спросила Даша у Бима. - Ты ведь так пропадешь.

- Не пропадет, - уверенно сказала Степановна. - Такая умная собака не

пропадет. Раз в день буду варить ему кулеш. Что ж поделаешь? Живность.

Даша о чем-то задумалась, потом сняла ошейник.

- Пока я не принесу ошейник, не выпускайте Бима. Завтра часам к

десяти утра приду... А где же теперь И_в_а_н И_в_а_н_ы_ч? - спросила она у

Степановны.

Бим встрепенулся: о нем!

- Увезли самолетом в Москву. Операция на сердце сложная.

О_с_к_о_л_о_к_-_т_о рядом.

Бим - весь внимание: "осколок", опять "осколок". Слово это звучит

горем. Но раз они говорят про Ивана Иваныча, значит, где-то должен быть.