Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

осторожно привстал.

Он немного посидел на кровати, затем стал на ноги и, опираясь одной

рукой о стену, другую держа у сердца, тихо переступал к двери. Бим шел

рядом с ним, не спуская взгляда с друга, и ни разу, ни разу не вильнул

хвостом. Он будто хотел сказать: ну, вот и хорошо. Пошли, пошли

потихоньку, пошли.

На лестничной площадке Иван Иваныч позвонил в соседнюю дверь, а когда

появилась девочка, Люся, он что-то ей сказал. Та убежала к себе в комнату

и вернулась со старушкой, Степановной. Как только Иван Иваныч сказал ей то

же самое слово "осколок", она засуетилась, взяла его под руку и повела

обратно.

- Вам надо лежать, Иван Иваныч. Лежать. Вот так, - заключила она,

когда тот вновь лег на спину. - Только лежать. - Она взяла со стола ключи

и быстро ушла, почти побежала, засеменив по старушечьи.

Конечно, Бим воспринял слово "лежать", повторенное трижды, так, будто

оно относится и к нему. Он лег рядом с кроватью, не спуская взора с двери:

горестное состояние хозяина, волнение Степановны и то, что она взяла со

стола ключи, - все это передалось Биму, и он находился в тревожном

ожидании.

Вскоре он услышал: ключ вставили в скважину, замок щелкнул, дверь

открылась, в прихожей заговорили, затем вошла Степановна, а за нею трое

чужих в белых халатах - две женщины и мужчина. От них пахло не так, как от

других людей, а скорее тем ящичком, что висит на стене, который хозяин

открывал только тогда, когда говорил: "Худо мне, Бим, худо, плохо".

Мужчина решительно шагнул к кровати, но...