Гавриил Троепольский - Белый Бим Черное ухо

искусство - работа сеттера! Вот он идет легким галопом, подняв голову, ему

не надо опускать ее и искать низом, он берет запахи верхом, при этом

шелковистая шерсть облегает его точеную шею, оттого он так и красив, что

держит голову высоко, с достоинством, уверенностью и страстью.

Такие часы для Ивана Иваныча были часами забвения. Он забывал войну,

забывал невзгоды прошедшей жизни и свое одиночество. Даже сын коля, его

кровное дитя, отнятое жестокой войной, будто присутствовал с ним, будто

он, отец, доставлял ему радость даже мертвому. Он ведь тоже был охотником!

Мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил, мертвые только не стареют,

оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли. Так и у Ивана Иваныча:

рана зарубцевалась в душе, но болит всегда. На охоте же всякая боль души

становится хоть немного, но легче. Благо тому, кто родился охотником!

И вот Бим замедлил ход, сужая челнок, чуть приостановился на секунду

и пошел редким, крадущимся шагом. Что-то кошачье было в его движениях,

мягких, осторожных, плавных. Теперь он уже вытянул голову вровень с

туловищем. Каждой частицей тела, включая и вытянутый хвост, оперенный

длинной шерстью, он был сосредоточен на струе запаха. Шаг... И поднимается

только одна лапа. Шаг - и следующая лапа так же на долю секунды замирает в

воздухе и неслышно опускается. Наконец передняя правая, как почти всегда,

замерла, не коснувшись земли.

Позади, взяв ружье наизготовку, тихо подошел Иван Иваныч. Теперь две

статуи: человек и собака.

Лес молчал. Лишь чуть-чуть играли золотые листья березы, купаясь в